«Это на экране я такой серьезный, а в жизни без юмора не могу»

Самый титулованный российский актер десятилетия — «Труду»

— Легко ли согласились играть главную роль Йиржи Каинека — самого знаменитого чешского узника, приговоренного к пожизненному заключению, — в фильме Петра Якла? Говорят, вы очень осторожно относитесь к незнакомым режиссерам и неоднократно отвергали предложения западных продюсеров.

— Это правда, что нередко я читаю сценарии, которые мне присылают, и отказываюсь. Причины каждый раз разные. Действительно, для меня очень важно, с кем работать, важно доверие. Я решился сыграть Йиржи Каинека, что было для меня непросто и ответственно (ведь Йиржи — не вымышленный персонаж, а реальный человек, он жив), во многом потому, что в фильме «Новая земля» мучительно пытался понять и передать, что чувствует человек, приговоренный к пожизненному заключению.

— Режиссер «Новой земли» Александр Мельник рассказывал мне в интервью, что в сценарии фильма у вашего героя Жилина было куда больше текста
, но вы настояли на том, что слова в его ситуации бессмысленны. Да и в фильмах Андрея Звягинцева «Возвращение» и «Изгнание» ваши герои немногословны. Как это можно объяснить?

— Как правило, в последнее время вся игра актера сводится к говорильне, и в результате мы все запутались в словах. Очень много разговоров — пустых, бесполезных, глупых... Как-то поймал себя на мысли, что когда человек молчит — именно тогда он живет своей жизнью, а не притворяется, защищается, нападает. Молчание позволяет слышать музыку, которая вокруг нас.

— Но в сериалах — а за последние три года вы снялись в трех самых популярных («Ликвидация», «Исаев», «Журов») — без слов не обойтись. Кстати, режиссер Сергей Урсуляк сказал «Труду», что под вас, мировую звезду, подстраивался весь съемочный график. Это так?

— Сергей Владимирович пошутил. Мы как начали шутить в Одессе на съемках «Ликвидации», так до сих пор не можем остановиться. Это только на экране я такой серьезный, а в жизни, с друзьями без юмора не могу. Правда, одесситы мне дали понять, что в их чудном городе приезжим шутить небезопасно. Со мной произошел случай, когда в трамвае я хотел блеснуть остроумием перед одной женщиной, но все пассажиры мгновенно набросились на меня, разумеется, тоже в шутливой форме. Одесситы — богатый на разного рода неожиданности народ. Одним утром мы снимали перед банком сцену, и вышедшая из глубины двора женщина накрыла нас таким красивым матом! Она выглядела так, что даже издалека было видно — активно провела ночь и утром мы мешаем ей спать. Но уже в четыре часа этого же дня женщина вышла из того же двора совсем другая — элегантная, кокетливая и в добром расположении духа.

— Сергей Урсуляк снимает свои фильмы в непринужденной, шутливой атмосфере, тогда как Андрей Звягинцев всегда серьезен и сосредоточен. С кем из них вам комфортнее работать?

— Лично мне для съемок необходимо сосредоточиться и полностью сконцентрироваться, как и, кстати, Владимиру Машкову. Тогда как Михаил Пореченков может засмеяться при каждом случае и заразить всех своей смешливостью. Так что Сергею Урсуляку приходилось иметь дело с очень разными по подходу к работе актерами. Как режиссеры подстраиваются к актерам, так и мы к режиссерам. Андрей Звягинцев приступил к съемкам нового фильма, но в нем для меня нет роли. Может, снимусь в эпизоде. Да и сыграть все невозможно. У меня есть приятели-актеры, которые одновременно снимаются в пяти, а то и шести картинах. Я так не могу. Для меня достаточно, когда в год выходит один, в лучшем случае два фильма с моим участием. Необходим хороший материал, чтобы в моей душе что-то отозвалось.

— Ваш партнер в фильме «Ликвидация» Владимир Машков оставил театр, где делал большие успехи как актер и как режиссер, чтобы полностью реализоваться в качестве киноактера. С чем связан ваш уход из театра? Не хочется распыляться, тратить драгоценное время на то, что стало неинтересно?

— Мое решение уйти из театра начало созревать с того момента, когда я понял, что наигрался. Но окончательно ушел не потому, что был неудовлетворен работой и результатом, а из-за наличия на сцене маленькой или большой фальши. Поскольку до сих пор наблюдаю некую ложь на сценах различных театров, то и не спешу возвращаться. В отличие от театра, кино — более живое искусство. Я верю, что кино бессмертно. Только почему-то руководители ведущих телевизионных каналов страны думают, что фильмы Антониони, Висконти или наших мастеров устарели и не будут интересны зрителям. А это совсем не так. Классику, как и авторское кино, зритель всегда поймет и оценит, и не надо бояться ее показывать и повторять. Не люблю, когда делают скоропалительные выводы, тем более в отношении вкусов зрителя. Уверяю вас: зритель поймет, поймет, поймет!

— Из ваших слов напрашивается вывод: никогда не говори «никогда». Возможно, это ваше кредо?

— Я редко когда на чем-то настаиваю. Все возможно. Не исключаю, что в скором времени вернусь в театр. Но это произойдет только в том случае, если буду уверен, что своим поступком никого не обманываю, и в первую очередь себя самого. Повторюсь: для меня очень важно, с кем работать и как. Мне интересна зона современного театра, которую создавал ученик Анатолия Эфроса Владимир Клименко (Клим), и если бы меня туда позвали, скорее всего, я бы пошел.

Заозерская Анжелика
№ 006, 18 Января 2010г.

Хостинг от uCoz