Константин Лавроненко: “Этот фильм обращен к каждому человеку”.


В Новосибирске, в кинотеатре «Победа» состоялся премьерный показ фильма «Новая Земля». Благодаря инициативе кинотеатра «Победа» новосибирцы смогли первыми в России увидеть эту картину.

Представить фильм сибирским любителям кино приехали режиссер фильма Александр Мельник и исполнитель главной роли Константин Лавроненко (лауреат 60-го Международного Каннского фестиваля 2008г.) Сразу после премьерного показа в стеклянном зале кинотеатра «Победа» состоялось общение журналистов с создателями фильма.

Александр Мельник: Я очень волнуюсь. Новосибирск - город для меня близкий, родной и дорогой, правда, совсем по другой жизни. Когда-то давным-давно я здесь очень много поработал по области. Я был доверенным лицом Путина на президентских выборах. У нас была такая хорошая компания: Владимир Старостенко, начальник железной дороги, Шойгу, Александр Карелин и я. Так как все они были местные, то больше всего досталось работать здесь мне, я поездил по области. У меня здесь много друзей, близких людей. Сегодня вечером они придут смотреть фильм, и я переживаю о том, как они отнесутся к нему, потому что многие люди, знающие меня давно, задают вопрос: «Почему ты это сделал? Почему это так, а не иначе?» Сегодня я сам, наверное, попытаюсь ответить на эти вопросы. Я очень рад, что Константин сегодня с нами.


Константин Лавроненко: Здравствуйте. Ну а я, наверное, вступительного слова говорить не буду. Мне хотелось бы услышать, наверное, вопросы, увидеть вашу реакцию, понять, что произошло и произошло ли после фильма…


Сначала мне хотелось бы поблагодарить исполнителя главной роли. Дело в том, что если бы играл какой-нибудь другой актер, лично я не знаю, выдержала ли бы я это все, это раз, а во-вторых, я наверное не поверила этому герою, потому что главный герой должен вызывать симпатию и он вызывает ее однозначно. Мы понимаем, что он убил людей, что он убийца, но мы этого героя любим. И спасибо вам за то, что вы так сыграли, что можно в это верить, можно ему сочувствовать. Вопрос к актеру: почему он согласился и с радостью ли он взялся за этот сценарий? Играть убийцу, оправдывать его… И вопрос режиссеру: почему такой сценарий? Такой жестокий, такой страшный - про людей как про животных?

Константин Лавроненко: Есть видимая часть фильма, это то, что происходит, то, что мы видим, и конечно есть внутренний мир людей. И для меня конечно интереснее, если есть в сценарии, в том, что мне предлагают сыграть - и в этом мне пока везет - роль человека, стоящего перед выбором, либо уже сделавшего, совершившего поступок. Вот вы говорите «играть убийцу». Но что значит «играть убийцу, не убийцу»? Это что? Я даже об этом не думал. Не думал что это такое, не нужно представлять, фантазировать, сколько человек я могу убить или не могу. Дело же не в этом! Человек, который понимает, что он уже за чертой, когда он говорит, что не может встретиться со своими родными, потому что они в раю - то есть он полностью осознает свое положение, кто он и где он находится, и что обратной дороги уже нет, но даже в этом месте, даже в этот момент все равно перед ним стоит очередной выбор: остаться человеком или нет. Хотя, казалось бы: уже все потеряно, и вообще уже ничего нет, и можно творить все, что угодно. Но, однако же, нет! Все равно выбор перед ним остается, как и перед нами. Каждый день. Маленький выбор, большой, глобальный. Наверное, именно это меня интересует в первую очередь, вот почему я соглашаюсь. И второе, это для меня не менее важно, это, конечно, режиссер - человек, с которым я понимаю, что с этим человеком я проведу какой-то не маленький отрезок своей жизни, и мы что-то вместе узнаем про себя самих, про жизнь, про кино, что-то откроем. Поэтому мне это тоже очень важно. А про Александра Мельника буквально после первой встречи я понял, что хочу с этим человеком работать, и я надеюсь, что наши отношения будут только крепнуть.

А много ли вам приходиться читать сценариев, чтобы выбрать что-то более-менее стоящее?

Константин Лавроненко: Да, конечно много. Последнее время очень много. Последние месяцы, где-то полгода - просто безумное количество сценариев. Но как-то все печально, потому что приходится отказываться от всего. Какая-то пустота за всем этим. Они разные. Бывают телевизионные какие-то проекты, полный метр, но все это нигде не отзывается, не цепляет. Не хочется впустую работать. Иногда даже думаешь, да как же так, надо же чего-то делать, время уходит. Но эти мысли быстро уходят. Страха нет, как и раньше, потому что я знаю, что все когда-то произойдет и пока как-то удается не совершать каких-то компромиссов, о которых потом будешь жалеть. Я пока ни о чем не жалею.

Как так получилось, что вы человек, который до этого активно занимался продюсерской деятельностью, издательской деятельностью, общественной деятельностью, работал в сфере политики, вдруг стал режиссером? Я так понимаю, что это произошло именно благодаря сценарию. Какова эта история? Как этот сценарий попал в ваши руки?

Александр Мельник: Я не считаю, что какая-то большая перемена произошла во мне из-за этого. Я всегда занимался тем, что каким-то образом пытался участвовать в формировании общественного мнения, того, чем живут люди и как они живут. То ли это общественная деятельность, когда мы организовывали какие-то акции общественного характера, то ли это общественно-политическая деятельность, в частности проведение по всему миру акции «Диалог Цивилизаций» в Индии, на Кубе, на острове Родос. Мы многократно собирались на этот форум. Я вдруг увидел как раз в этот период, что люди, с которыми мы общаемся, очень адекватны, они умны, они хороши. Они знают, как будет развиваться мир, но они никоим образом не отзываются на нашу боль, которая у нас живет внутри. И я понимал, что для меня это становиться упущенным, пропущенным временем. Когда-то мы свозили большую группу журналистов в Косово, как раз после первой бомбежки, и это натолкнуло на мысль о том, что будет происходить с любым народом, который будет неадекватен глобальной политике. Получив сценарий фильма «Монгол», мы приступили к съемкам, и в процессе работы я разговорился со сценаристом Арифом Алиевым, спросил: есть ли у него какие-то еще заготовки? Он сказал, что у него давно, лет семь - восемь лежит сценарий, за который никто не берется. Этот сценарий бродит по режиссерам, студиям, продюсерам. Я говорю: ну, принеси, покажи. Я прочитал его очень быстро, за ночь. Я не спал в ту ночь, думал о том, что сейчас буду искать человека, который снимет этот сценарий. Через полгода я принял решение, что буду снимать этот фильм сам.
Наверное, я был уверен в том, что я его сделаю честно. Не знаю как профессионально, но честно! Наверное, я понимал, что если кто-то другой будет заниматься этой работой, то я не смогу жить спокойно, я буду постоянно пытаться этого человека убедить в том, что и как нужно делать. Поэтому получилось все само собой, естественно. И когда я посоветовался с сыном - он был продюсером «Монгола» - когда я рассказал ему, за что хочу взяться, было интересно наблюдать его реакцию. Ему было очень сложно принять решение, как продюсеру, потому что нужно было принимать его честно. И вот что получилось. Мы этот отрезок жизни, эти полтора года, прожили в колоссальной борьбе, работе, в очень большом напряжении внутреннем, духовном я бы сказал. Для меня это стало очередным этапом жизненного развития и очень-очень серьезного внутреннего человеческого напряжения. Мы делали историю не про убийцу. Вот вы тут спрашивали, сложно ли играть убийцу. Мы делали историю о людях, которые «упали на дно». О том, способен ли человек сохранить достоинство, и где та крайняя грань человеческого, переступая которую человек перестает быть человеком. Мы делали историю о том, что игра «последний - мертвый» может возникнуть не только в концлагере, она возникает в обыденной жизни, она возникает в политике, в бизнесе, в искусстве, в журналистике может появиться «последний», которого могут спокойно сожрать с потрохами. Если угодно, принимайте это как аллегорию. Мы делали, по крайней мере, старались делать, притчу о том, каким должен быть человек в сложных обстоятельствах. Если и здесь он способен остаться человеком, то он останется человеком навсегда, если нет, то - нет. Я надеюсь, что фильм станет поводом к разговору, к размышлению, к пониманию того, каким должно быть общество и что такое нравственность. У нас было обсуждение в «Комсомольской Правде». Меня избрали в качестве объекта для наблюдения. Мы посмотрели фильм, собрался совет по нравственности, который собирается неким голосованием, этот совет наблюдал за обсуждением, которое происходило на страницах «Комсомолки». Мнения очень разделились. Например, Володя Конкин, он знает меня давно, много лет, категорически не принял кино, говорил, что это ужас и так
далее. Миша Леонтьев наоборот считает, что этот фильм очень полезный, важный, необходимый. Мнения разделились, и я очень рад этому, потому что возникла полемика. А в свете того, что происходит сегодня в мире, особенно в последнее время на Кавказе, это особенно важно. Сегодня, когда мы видим, что люди способны очень быстро деградировать до состояния нечеловеческого, свалиться в такое пространство, где они отключают полностью совесть, душу. Они могут уничтожать детей, они могут сжигать дома, они могут давить танками беременных женщин, потом они возвращаются куда-то и начинают говорить совсем другие вещи. Я не говорю о том, что какая-то сторона права в этом конфликте, какая-то нет, я говорю о конкретном, простом человеке. И наш фильм, вы только что его видели, он заканчивается титрами. И нам очень важно было показать на титрах фотографии наших героев, не совершивших еще преступлений, то есть живущих нормальной, обычной человеческой жизнью. Здесь мысль заключается в том, что есть люди и нужно найти к ним состраданье сегодня, потому что завтра это будет делать поздно.

Вы определяете жанр как антиутопию. По сути это то, что «хотели хорошо, а не получилось ничего». Призываете к размышлению, но не задаете направления размышления, никакого варианта развития, ничего как можно сделать хорошо…

Александр Мельник: Наверное, с моей стороны было бы нехорошо и неправильно сказать, что я знаю рецепт, было бы неправильно если бы я сказал, а давайте жить дружно. У нас было такое. Мы снимали диалог Жилина с Томми Листером, где Жилин предлагает ему жить дружно, тот ему что-то отвечает. Потом мы это все выбросили, потому что мы не знаем с вами как нужно жить. Мы выходим в мир и тут сталкиваемся с обстоятельствами, которые нас изменяют. Очень много людей, которые заботятся об обществе в целом, которые знают, как нужно жить, как нужно управлять государством, как нужно устраивать межнациональные отношения. Но когда это касается их лично, они становятся совершенно другими, они начинают вести себя, извините, по-скотски, они начинают вести себя по-животному. Когда человека, который борется за права собак, на улице кусает собака, он начинает от нее отмахиваться палкой или швырять в нее камнями. Ему говоришь: «Подожди, ты же борешься за права этой самой собаки!» А он отвечает: «Нет, я сначала прибью ее, а потом продолжу бороться за права собак во всем мире». Я вам почему рассказывал вам про «Диалог Цивилизаций»? Когда я там работал, я видел замечательных, интеллигентных людей. Приезжают американцы, европейцы, азиаты, мусульмане. Но когда мы организовывали выставку по Косово, вдруг оказалось что из тех, кто виноват - никто не пришел, никто на это не глянул, потому что им было стыдно, им не хотелось в этом участвовать. А там были документальные фотографии, отражавшие реальные события. Как можно им объяснить? Этим фильмом очень хотелось засвидетельствовать. Может быть, главная задача, которую мы перед собой ставили, это свидетельствовать о том, что у нас есть такая боль. Она может быть правильной, неправильной, может быть доходит до кого-то или нет, но она существует, и нам хотелось ее выразить. Я очень рад, что люди, которые работали над этим проектом, очень сильно сопереживали, все как-то сошлись в том что это нужно сделать и я надеюсь что им фильм понравится - они еще не видели его. Послезавтра только будет вся наша группа смотреть.

Константин Лавроненко: Я тоже пару слов добавлю к сказанному. Вообще, когда звучат где-то слова «мы знаем, как жить, мы знаем, как делать», меня это, честно говоря, напрягает. И вообще такие формулировки опасны! Каждый человек должен сам решать для себя, как ему жить, каждый достоин своей судьбы. То, как он живет - это дело каждого. И этот фильм обращен к каждому человеку, а не к каким-то сообществам, организациям. Вообще, человек создан по образу и подобию, поэтому он бесконечен. Каждый человек- это космос, и мне кажется загонять этот космос в рамки, обрезать его - это преступление.

http://afisha.megansk.ru

 

 

Хостинг от uCoz